|
|
|
|
|
|
Я – певец? Только когда заставят.
В частной жизни он рождает одну арию за другой. Но, оказавшись на сцене, самая известная в мире итальянская поп-звезда, как сам признается, следует «тактике генерала Кутузова». Он выжидает. На этой встрече с "Sette", человек, чей путь в мир оперы начался с Санремо, рассказывает о трудностях своей жизни, о своей семье, и о своем новом альбоме. А для тех, кто атакует, он также вспоминает, что «были еще Каллас и Дель Монако». Спустя семь лет после своего последнего вечера в Кафеттерия дель Корсо в Понтедера, бывший пианист из бара, Андреа Бочелли, до последней минуты колеблется, соглашаться или нет на приглашение быть почетным гостем в ночь церемонии вручения Оскара, и спеть "The Prayer" с Селин Дион, один из трех дуэтов, (другие с Дульсе Понтес и Эросом Рамазотти) из своего последнего альбома Sogno. «12 часов полета! О Мадонна! Еще целых 12 часов полета!» В промежутке между этими событиями он обзавелся двумя сыновьями, приобрел дом в Форте деи Марми, стал победителем в Санремо, катался на лыжах с Томба, пил чай с Клинтоном, получил номинацию Грэмми, объездил все континенты, обогнав Джованни да Пиан дель Карпине, совершил прыжок с парашютом, сорвал банк хит-парада, продав 23 миллиона альбомов, а сейчас он становится самым известным итальянцем планеты. «Единственное, что мне не удалось, так это поспать. Когда я в разъездах, я верчусь как волчок. Когда я дома, дети норовят забраться в мою просторную кровать, и я не в состоянии сомкнуть глаз». Очень приятно осознавать, что переживая подобный успех, он все равно остается хорошим человеком. Он поет, поднимаясь в лифте. Он играет bocci и поет. Он растягивается на диване и поет: «E non amatoo/mai tanto la vitaaaa!» (Я никогда так не любил свою жиииииизнь!) Интервью у Андреа Бочелли (АБ) для "Sette" берет Джиан Антонио Стелла (ДС) ДС: Хороший голос. Несомненно, оперный... АБ.: Что вы сейчас делаете? Пытаетесь меня спровоцировать? (Смеется). ДС: Я читал в Вашингтон Пост: «Голос бледный и бескровный... музыкальный эквивалент конфетки-карамельки...» АБ: Вот вы смеетесь, а мне на этот раз действительно было плохо. Я давал концерт в Центре Кеннеди в Вашингтоне, с тремя или четырьмя «стоячими овациями» (на английском). А в конце все встали, аплодируя мне. Буря аплодисментов. Я был счастлив. А на следующий день я открываю газету... ДС: ... где они довольно холодны. АБ: Но что можно сделать? Когда они пишут о конкретных вещах? Меня утешает, что и Каллас... обо всех они будут так писать, есть такие критики. Обо всех. И о Франко Корелли, и о Марио дель Монако. Я понимаю, что когда-то и Джиорджио Гуалерци написал: «Дель Монако, который был выходцем из школы мычания...» Дель Монако!! ДС: А какова причина для этого? АБ: Оскар Уайльд сказал: «Люди прощают все, кроме успеха». ДС: Это действительно так? АБ: Конечно же, так оно и есть. Я не хочу сказать, что даже самые предубежденные критики не воспринимаются мною всерьез. Наоборот! На дне стакана с самым сильным ядом всегда есть хоть капля истины. А если ты стремишься к росту, то нужно понять, над чем тебе нужно работать. Но тот критик после Кеннеди... ведь я-то знаю, пел ли я хорошо или сфальшивил. А пел я добросовестно. А что, если бы я взял не ту ноту? Они бы достали меня из-под земли? ДС: Есть такие, кто сравнивает вас с Дэвидом Хелфготтом, пианистом из известного фильма Shine. АБ: Я знаю. Такие истории не редкость, потому что я трогаю сердца людей своей слепотой. Ах! Неужели серьезно есть и те, кто считает это преимуществом? Тот, кто думает так – круглый дурак. Я даже не знаю, как выразить то, что значит быть слепым. Это потеря не только личная, но и профессиональная. С другой стороны, смотрите: если бы это было преимуществом, оно так бы и называлось преимуществом, а не увечьем. А здесь даже более того! Если принять в расчет, как обстоят дела в мире музыки! Если бы это было дружеской игрой, может быть кто-нибудь из вежливости и уступил бы вам место. Но здесь все по-другому... ДС: Это настоящее состязание? АБ: Толкание локтями. Действительно, неужели кто-то думает, что найдется некто сердобольный, кто уступит мне дорогу потому, что у меня больше проблем? Наоборот! Я говорю «наоборот» и замолкаю, но... ДС: Но? АБ: Те, кто обескураживает меня, в большинстве своем правы, но есть и такие, кто просто будет рад подставить мне подножку. Слепой я или нет. Говоря это, я признаю, что есть и честные критики (и хорошие, очень хорошие), которые оставляют меня в покое. Я также знаю, что я пою в студии лучше, чем на сцене. ДС: Стесняетесь? АБ: Я эмоциональный. Я переживаю. Я заболеваю. Мое сердце замирает. Но я иду вперед. Я педант. Я стараюсь в полную силу. Я всегда учусь. День за днем. И в итоге я получаю отдачу от работы. ДС: Они не простили вам Санремо? АБ: Я думаю так. Даже если в этом есть доля лицемерия. Я не мог пройти мимо Санремо. ДС: В каком смысле? АБ: Вы шутите? Они бы заперли меня в сумасшедшем доме, если бы я только заикнулся, что мечтаю выйти на оперную сцену, чтобы петь классику. В сумасшедшем доме для лунатиков! ДС: Вы делали попытку войти в классическую музыку? АБ: Я уже предвидел их ответ: «Дорогой мальчик! Ты же не можешь видеть дирижерской палочки!» Это как придти к Феррари и сказать «Доброе утро! Вы дадите мне покататься на вашей "rossa"? Они бы отправили меня к психоаналитику. Я помню момент, когда я узнавал, могу ли я брать уроки пения. Они сказали мне: «Пошел вон; это не для тебя». ДС: Унижали? АБ: Часто. Если бы я воспринял это именно так. Но я всегда понимал вещи правильно. Я знал, что я сам должен пробивать свой путь вперед, шаг за шагом. Затем после дебюта в Макбете, я обнаружил, что все эти непреодолимые сценические проблемы были не такими уж глобальными. Мне лишь потребовалось чуть больше времени, чтобы освоиться с окружением, а некоторые из наиболее внимательных коллег протянули мне руку. С тех пор я никогда больше не сталкивался с трудностями. Одна вещь несомненна – без такого неординарного средства, как поп-музыка, эту карту сыграть... ДС: ...не удалось бы? АБ: Нет. А потом, смотрите: великие теноры прошлого тоже использовали поп-репертуар. Все, от Карузо до Джильи, который даже снимал романтические фильмы, где всегда играл роль мужа, жертву предательства, и пел песни типа "Mamma" или "Non ti scordar di me". Мне пришлось сделать наоборот. Судят именно так: Ты поешь хорошо? Ты поешь плохо? Только так... ДС: Насколько важен брошенный вами вызов? АБ: Кому? ДС: Я не знаю. Себе... Взять девять «си» грудью в "Figlia del reggimento", это ли не вызов? АБ: Нет, нет. Я вполне доволен собой. У меня есть цели, это правда. Я прилагаю все свои усилия, чтобы их достичь. Я не бегу от испытаний. Моя жизнь удалась несмотря на то, что оперу я стал петь поздно. Потому, что это правда, я работал усердно, исправляя дефекты. Хотя большим преимуществом было то, что в молодые годы я не напрягал голос. Столько много есть людей с выдающимися голосами, нагружающих себя слишком тяжелым репертуаром и сгорающих за 2 года. ДС: И даже прыжок с парашюта и езду на мотоцикле вы не считаете вызовом? АБ: Даже это. Я делаю это в силу социального окружения. Чтобы быть с остальными. Неужели вы считаете, что я мог поехать в горы, и оставаться в отеле, ожидая пока вернутся мои друзья? Мы отправились вместе! ДС: Вы предпочитаете рисковать стукнуться о дерево? АБ: С другими тоже такое случается. Мне никогда не приходила в голову идея «Я им покажу, что не хуже других». Это было бы нелепо. У меня другая проблема. Я хочу быть вместе с остальными, не обременяя их. Сейчас я не Томба, но я научился кататься на лыжах и совершать любой спуск. Я удивлен, что это так ошарашило остальных. ДС: Оптимист? АБ: Да. ДС: Вы стали таким после продажи 23 миллионов дисков...? АБ: Я всегда был оптимистом. С юных лет. А также с тех пор, как потерял зрение. В человеческой жизни имеет большое значение любовь. Я всегда чувствовал, что меня окружает любовь. Меня очень сильно любили в семье с тех пор, когда я был маленьким. У меня всегда было фантастическое взаимопонимание с друзьями. Я жил вполне нормальной эмоциональной жизнью. А когда это так, редко чувствуешь разочарование. ДС: А также отказ носить темные очки как часть выбора в пользу нормальности? АБ: Если я надеваю их, а потом снимаю, это нагрузка для глаз. Вот и все. Я все воспринимаю просто. А также следуя толстовскому взгляду на жизнь. Я считаю, что люди – это инструменты истории. История существует сама по себе. Мы лишь решаем, куда сделать свой шаг, а направление уже предуготовано. ДС: Философ? АБ: Я веду себя как генерал Кутузов. Поняв, что хоть Наполеон и потерпел поражение, он не предпринял новой атаки, потому что не было смысла жертвовать новыми людьми. ДС: И когда вы ведете себя как Кутузов? АБ: Всегда. А также в моем увлечении оперой. Я бы и хотел так поступить, но никогда не позволяю себе этого, не прокладываю себе дорогу локтями. Я говорю: посмотрим. Возможно ли это. Я учусь. Я жду. Позовут ли меня. Я никогда не навязываюсь. Каждый раз, когда какой-нибудь молодой человек просит моего совета, я отвечаю: пой только когда тебя попросят. Только когда попросят. Никто не напрягает так, как тот, кто выпячивает себя: «А теперь я спою для вас...» ДС: А почему тогда вы так часто поете для себя? АБ: Потому что я счастлив. Потому что все хорошо. ДС: О чем вы мечтаете? Заставить вашингтонского критика сказать: «Я неправ?» АБ: Бог с ним. Письма читателей и коллег уже на следующий день показали ему, что он неправ. А потом, я не могу убеждать каждого. Если великие концертмейстеры приглашают меня, то наверное на это есть причины, вы не находите? Да к тому же хотят продать 30 записей? Они что, сумасшедшие? Нет, у меня не так много желаний. Реальность превзошла все мои ожидания. ДС: Факт остается фактом: через семь лет после своего последнего концерта в Кафеттерия Кончерт дель Корсо... АБ: (поет) "Sette anni / e a Pisa in ponte / tra gli arbor crepuscolari / era accesa una candela / di sol dodici denari ... Carducci." ДС: Вы много читаете? АБ: Это самая любимая моя вещь. По правде говоря, в стихе говорится о днях, а не годах. Семь лет. Они прошли. Но для меня совершенно ничего не изменилось внутри. Поначалу было трудно, после первого прихода славы. Сейчас получше. Все-таки встреча с Клинтоном вызвала у меня дрожь. Но потом я приехал домой. Где друзья не рискуют спрашивать о таких вещах, как слава, успех, золотые диски. И все возвращается на круги своя. |
|
© перевод статей принадлежит автору сайта. Все права защищены. |
|
bravenet.com